Колесников гавриил семенович тайга загорелась ночью сочинение

Белая западинка. Судьба степного орла - i_001.png

Человек знакомится с природой родной земли, конечно, не по книгам. Она — вокруг, и она — сама живая литература. Но хорошие книги помогают человеку осознать её красоту, как высокую и непреходящую ценность, пробуждают в нем желание изучать её, преобразовывать и беречь.

К таким книгам можно отнести и сборники рассказов ростовского писателя Г. Колесникова «Белая западинка» и «Судьба степного орла», впервые собранные здесь под одной обложкой.

Писатель прожил долгую жизнь (в этом году ему исполняется 70 лет). Он человек большого и трудного опыта. Этот опыт и определил содержание его литературной работы — природа Севера, природа Дона, жизнь современного села.

Гавриил Семёнович Колёсников родился на Волге, в Самаре. Комсомольская юность прошла в заволжской деревне. В середине 30–х годов окончил в Москве институт и работал экономистом в нефтяной промышленности. Затем на долгие годы судьба связала его с Дальним Севером, с таёжным колымским краем. И вот уже более четверти века он живёт на Дону.

Первыми произведениями Г. Колесникова, обратившими на себя внимание читателей, были «Северные истории», опубликованные в 1954 году в журнале «Вокруг света». Позже они составили основу книги рассказов, изданной вначале в Ростове–на–Дону, а затем в Магадане и в Москве под разными названиями: «Северные рассказы», «Бивни мамонта», «Рассказы о таёжном друге», «Яблоновый перевал», «Поклонитесь колымскому солнцу». В 1974 году вышло наиболее полное собрание этих рассказов в издательстве «Детская литература» — «Белая западинка».

Все, о чем рассказано в этой книге, автор видел сам или слышал от своих бывалых спутников, таких, как старый охотник и старатель Попов. Это удивительно светлые и тёплые рассказы о первозданной красоте, многообразии растительного и животного мира и поистине неисчерпаемых богатствах одного из самых отдалённых уголков нашей Родины — Колымы.

Но не только об этом. «Мы честно и много работали: разведывали недра, валили лес, добывали золото и олово, — пишет автор на первых страницах «Белой западинки». — Но и лес, и недра, и золото — это пришло потом. Сначала надо было одолеть сам этот ледяной и уже с первых шагов казавшийся неприступным край». Нетрудно заметить, что автор «Белой западинки» выступает не только как певец северной романтики, но и как честный повествователь о суровом, но увлекательном и плодотворном труде. Поэтому в центре его рассказов — человек, открыватель земных богатств, преобразователь лика земли, всем сердцем любящий её и оберегающий.

Человек — главный герой и второй книги Г. Колесникова «Судьба степного орла», рассказывающей о природе донского края, об удивительных открытиях, которые делают в ней сельские школьники и их учитель, верный и добрый друг Пал Палыч. И неважно, что большинство этих «открытий» давным–давно известно людям. Ребята умеют удивляться и радоваться всему по–новому.

И здесь нельзя не отметить одну из основных особенностей писательского таланта Г. Колесникова: он сам сохранил в себе способность удивляться миру и умеет заставить своих героев и читателей снова и снова испытать радость этого удивления.

Рассказы о Севере и о Доне во многом автобиографичны, но даже мало искушённые в литературе читатели, как правило, знают, что в художественном произведении нельзя ставить знак равенства между автором и лирическим героем, от лица которого ведётся рассказ. Поэтому нет ничего странного в том, что в «Белой западинке» читатель видит рассказчика взрослым человеком, а в «Судьбе степного орла» — мальчишкой.

В рассказах Г. Колесникова есть ещё один герой — это природа. Писатель учит нас не только знать и любить её, но и бережно охранять, разумно преобразовывать, ибо она принадлежит всем: и нам, и тем, кто придёт после нас.

Владлен КОТОВСКОВ

Рассказы о таежном друге

Белая западинка. Судьба степного орла - i_002.png

Белая западинка. Судьба степного орла - i_003.png

Я СНОВА СТАЛ БЫ РАЗВЕДЧИКОМ

Долгие годы я жил и работал на Колыме, вдоль и поперёк исходил её мхи и болота, излазил сопки, не однажды сквозь летние заросли и зимнюю пургу продирался с товарищами её тайгой.

Мы честно и много, часто невыносимо много, работали: разведывали недра, валили лес, добывали золото и олово.

Но и лес, и недра, и золото — это было потом. Сначала надо было одолеть сам этот ледяной и уже с первых шагов казавшийся неприступным край. Для меня навсегда остался символом его одоления Яблоновый перевал… Откуда из тайги к побережью ни ехать, а этого перевала не миновать. У колымчан с ним особые счёты. Говорили, был он настолько тяжёл, что его не всегда могли осилить даже опытные каюры на крепких оленьих упряжках.

У меня хранится от тех лет безымянная запись. Собирая факты о пионерах, первопроходцах края, я не удосужился запечатлеть в блокноте их имена. Беспечны мы были тогда к памяти своих товарищей. Вот эта выписка из дневника неизвестных героев:

«Дороги через перевал не было. Наверху дула позёмка. Неся на спине груз, люди шли гуськом по глубокому снегу и ступали след в след. На месте, где должны были стоять палатки партии связистов, мы увидели ровную снежную пелену. В одном месте прямо из снега шёл дым. Оказалось, что здесь из‑под снега торчит кончик трубы, выходящей из одной палатки. Люди были погребены под снегом. Наши рабочие, у которых воспалились глаза от яркого снега и солнца, остались здесь отдыхать, а мы вдвоём отправились дальше. Шли по хребтам сопок, без лыж. По твёрдому насту это было нетрудно, но когда переходили через распадки, проваливались по пояс. Тогда мы брали в руки ветки стланика и ползли, упираясь ими в снег. На обратном пути мой товарищ ослеп. Глаза у него слезились, а веки опухли. Тогда я пошёл вперёд, а он двигался сзади, держась за конец палки, которую мы вырезали в тайге. Было трудно, но мы дошли…»

Вот так начинали наши товарищи.

Им было трудно, но они дошли!

И теперь мы снимаем шапки, подъезжая к Яблоновому перевалу. На его вершине стоит обелиск, напоминая живым о гибели колымских связистов, ценою жизни своей протянувших через тайгу ниточку телефонной связи.

Сегодня Колыма с юга на север и дальше двумя разветвлёнными нитями на запад до Индигирки и на восток до Чукотки расчерчена властными линиями знаменитой Колымской трассы — её главной артерии, её нерва, жизни и силы.

Есть у нас основания гордиться нынешней Колымой. Прииски и рудники, фабрики и заводы, угольные шахты и карьеры, автомобильные шоссе и железные дороги, морские порты и речные пристани, всеобъемлющая почтовая, телеграфная и телефонная связь, рыбные промыслы и пушные фактории, оленьи стада и северные огороды, пищевые и витаминные комбинаты, исследовательские институты и лаборатории, школы и техникумы, своё издательство и десятки газет, больницы и санатории, Дома и Дворцы культуры, стадионы и яхт–клубы, уникальный Охотско–Колымский музей, театры и кинематографы, города и посёлки.

Но и все это не самое впечатляющее, хотя дух захватывает от сознания того, что и твоих рук не миновало воздвигнутое на пустом месте заледенелого края. Мы читали «Чукотскую правду» и знали, что набирала её чукчанка. Мы входили в рубленую якутскую избу и видели накрытые одеялами кровати и электрическую лампочку, свисавшую с матицы. В амбулатории лечила нам обмороженные пальцы орочанка в белом халате. Маленькие эвенки учились по своим национальным букварям… Удалось воскресить из мёртвых множество маленьких народов Севера, в короткий срок приобщить их ко всему достоянию современной цивилизации, вплоть до телевизора. Я не знаю чуда чудеснее!

Читайте также:  Кто может покусать дома ночью

Источник

Белая западинка. Судьба степного орла — Колесников Гавриил Семенович

Белая западинка. Судьба степного орла - Колесников Гавриил Семенович

Белая западинка. Судьба степного орла — Колесников Гавриил Семенович краткое содержание

Сборник, выпускаемый к семидесятилетию автора, представляет две основные в его творчестве темы — Колыма и Дон, природа этих двух далеко отстоящих друг от друга, но в одинаковой степени близких сердцу писателя уголков советской земли. Главным героем рассказов является, однако, человек — труженик, разумный преобразователь природы, любящий и оберегающий её.

Сборник адресован школьникам среднего и старшего возраста.

Белая западинка. Судьба степного орла читать онлайн бесплатно

Судьба степного орла

С ЛЮБОВЬЮ К ПРИРОДЕ

Белая западинка. Судьба степного орла - i_001.png

Человек знакомится с природой родной земли, конечно, не по книгам. Она — вокруг, и она — сама живая литература. Но хорошие книги помогают человеку осознать её красоту, как высокую и непреходящую ценность, пробуждают в нем желание изучать её, преобразовывать и беречь.

К таким книгам можно отнести и сборники рассказов ростовского писателя Г. Колесникова «Белая западинка» и «Судьба степного орла», впервые собранные здесь под одной обложкой.

Писатель прожил долгую жизнь (в этом году ему исполняется 70 лет). Он человек большого и трудного опыта. Этот опыт и определил содержание его литературной работы — природа Севера, природа Дона, жизнь современного села.

Гавриил Семёнович Колёсников родился на Волге, в Самаре. Комсомольская юность прошла в заволжской деревне. В середине 30–х годов окончил в Москве институт и работал экономистом в нефтяной промышленности. Затем на долгие годы судьба связала его с Дальним Севером, с таёжным колымским краем. И вот уже более четверти века он живёт на Дону.

Первыми произведениями Г. Колесникова, обратившими на себя внимание читателей, были «Северные истории», опубликованные в 1954 году в журнале «Вокруг света». Позже они составили основу книги рассказов, изданной вначале в Ростове–на–Дону, а затем в Магадане и в Москве под разными названиями: «Северные рассказы», «Бивни мамонта», «Рассказы о таёжном друге», «Яблоновый перевал», «Поклонитесь колымскому солнцу». В 1974 году вышло наиболее полное собрание этих рассказов в издательстве «Детская литература» — «Белая западинка».

Все, о чем рассказано в этой книге, автор видел сам или слышал от своих бывалых спутников, таких, как старый охотник и старатель Попов. Это удивительно светлые и тёплые рассказы о первозданной красоте, многообразии растительного и животного мира и поистине неисчерпаемых богатствах одного из самых отдалённых уголков нашей Родины — Колымы.

Но не только об этом. «Мы честно и много работали: разведывали недра, валили лес, добывали золото и олово, — пишет автор на первых страницах «Белой западинки». — Но и лес, и недра, и золото — это пришло потом. Сначала надо было одолеть сам этот ледяной и уже с первых шагов казавшийся неприступным край». Нетрудно заметить, что автор «Белой западинки» выступает не только как певец северной романтики, но и как честный повествователь о суровом, но увлекательном и плодотворном труде. Поэтому в центре его рассказов — человек, открыватель земных богатств, преобразователь лика земли, всем сердцем любящий её и оберегающий.

Человек — главный герой и второй книги Г. Колесникова «Судьба степного орла», рассказывающей о природе донского края, об удивительных открытиях, которые делают в ней сельские школьники и их учитель, верный и добрый друг Пал Палыч. И неважно, что большинство этих «открытий» давным–давно известно людям. Ребята умеют удивляться и радоваться всему по–новому.

И здесь нельзя не отметить одну из основных особенностей писательского таланта Г. Колесникова: он сам сохранил в себе способность удивляться миру и умеет заставить своих героев и читателей снова и снова испытать радость этого удивления.

Рассказы о Севере и о Доне во многом автобиографичны, но даже мало искушённые в литературе читатели, как правило, знают, что в художественном произведении нельзя ставить знак равенства между автором и лирическим героем, от лица которого ведётся рассказ. Поэтому нет ничего странного в том, что в «Белой западинке» читатель видит рассказчика взрослым человеком, а в «Судьбе степного орла» — мальчишкой.

В рассказах Г. Колесникова есть ещё один герой — это природа. Писатель учит нас не только знать и любить её, но и бережно охранять, разумно преобразовывать, ибо она принадлежит всем: и нам, и тем, кто придёт после нас.

Владлен КОТОВСКОВ

Рассказы о таежном друге

Белая западинка. Судьба степного орла - i_002.png

Белая западинка. Судьба степного орла - i_003.png

Я СНОВА СТАЛ БЫ РАЗВЕДЧИКОМ

Долгие годы я жил и работал на Колыме, вдоль и поперёк исходил её мхи и болота, излазил сопки, не однажды сквозь летние заросли и зимнюю пургу продирался с товарищами её тайгой.

Мы честно и много, часто невыносимо много, работали: разведывали недра, валили лес, добывали золото и олово.

Но и лес, и недра, и золото — это было потом. Сначала надо было одолеть сам этот ледяной и уже с первых шагов казавшийся неприступным край. Для меня навсегда остался символом его одоления Яблоновый перевал… Откуда из тайги к побережью ни ехать, а этого перевала не миновать. У колымчан с ним особые счёты. Говорили, был он настолько тяжёл, что его не всегда могли осилить даже опытные каюры на крепких оленьих упряжках.

У меня хранится от тех лет безымянная запись. Собирая факты о пионерах, первопроходцах края, я не удосужился запечатлеть в блокноте их имена. Беспечны мы были тогда к памяти своих товарищей. Вот эта выписка из дневника неизвестных героев:

«Дороги через перевал не было. Наверху дула позёмка. Неся на спине груз, люди шли гуськом по глубокому снегу и ступали след в след. На месте, где должны были стоять палатки партии связистов, мы увидели ровную снежную пелену. В одном месте прямо из снега шёл дым. Оказалось, что здесь из?под снега торчит кончик трубы, выходящей из одной палатки. Люди были погребены под снегом. Наши рабочие, у которых воспалились глаза от яркого снега и солнца, остались здесь отдыхать, а мы вдвоём отправились дальше. Шли по хребтам сопок, без лыж. По твёрдому насту это было нетрудно, но когда переходили через распадки, проваливались по пояс. Тогда мы брали в руки ветки стланика и ползли, упираясь ими в снег. На обратном пути мой товарищ ослеп. Глаза у него слезились, а веки опухли. Тогда я пошёл вперёд, а он двигался сзади, держась за конец палки, которую мы вырезали в тайге. Было трудно, но мы дошли…»

Вот так начинали наши товарищи.

Им было трудно, но они дошли!

И теперь мы снимаем шапки, подъезжая к Яблоновому перевалу. На его вершине стоит обелиск, напоминая живым о гибели колымских связистов, ценою жизни своей протянувших через тайгу ниточку телефонной связи.

Сегодня Колыма с юга на север и дальше двумя разветвлёнными нитями на запад до Индигирки и на восток до Чукотки расчерчена властными линиями знаменитой Колымской трассы — её главной артерии, её нерва, жизни и силы.

Есть у нас основания гордиться нынешней Колымой. Прииски и рудники, фабрики и заводы, угольные шахты и карьеры, автомобильные шоссе и железные дороги, морские порты и речные пристани, всеобъемлющая почтовая, телеграфная и телефонная связь, рыбные промыслы и пушные фактории, оленьи стада и северные огороды, пищевые и витаминные комбинаты, исследовательские институты и лаборатории, школы и техникумы, своё издательство и десятки газет, больницы и санатории, Дома и Дворцы культуры, стадионы и яхт–клубы, уникальный Охотско–Колымский музей, театры и кинематографы, города и посёлки.

Читайте также:  Что делать если дети попутал день с ночью

Но и все это не самое впечатляющее, хотя дух захватывает от сознания того, что и твоих рук не миновало воздвигнутое на пустом месте заледенелого края. Мы читали «Чукотскую правду» и знали, что набирала её чукчанка. Мы входили в рубленую якутскую избу и видели накрытые одеялами кровати и электрическую лампочку, свисавшую с матицы. В амбулатории лечила нам обмороженные пальцы орочанка в белом халате. Маленькие эвенки учились по своим национальным букварям… Удалось воскресить из мёртвых множество маленьких народов Севера, в короткий срок приобщить их ко всему достоянию современной цивилизации, вплоть до телевизора. Я не знаю чуда чудеснее!

Источник

Гавриил Колесников — Белая западинка. Судьба степного орла

Гавриил Колесников - Белая западинка. Судьба степного орла

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Белая западинка. Судьба степного орла»

Описание и краткое содержание «Белая западинка. Судьба степного орла» читать бесплатно онлайн.

Сборник, выпускаемый к семидесятилетию автора, представляет две основные в его творчестве темы — Колыма и Дон, природа этих двух далеко отстоящих друг от друга, но в одинаковой степени близких сердцу писателя уголков советской земли. Главным героем рассказов является, однако, человек — труженик, разумный преобразователь природы, любящий и оберегающий её.

Сборник адресован школьникам среднего и старшего возраста.

Между тем Попов сумел развести большие жаркие костры. Кедровый стланик загорается легко, как нефть, и горит жарко, как уголь. В затишке, за тракторными санями, люди готовили ужин.

Мы положили тракториста к теплу на его тулупе. Попов действовал привычно и уверенно.

— Теперь давайте его изнутри согревать, — сказал он.

Попов принёс котелок с кипятком, приподнял голову тракториста и концом ножа разжал ему зубы. Деревянной ложкой я пытался влить в рот кипяток. Попов надавил трактористу живот, и он проглотил глоток горячей воды, потом ещё один, потом у него открылись глаза, мутные и никого не узнающие. В сонном забытьи он смотрел на нас бессмысленным взглядом. Нужно было спасать человека. Но как? Этого мы не знали…

Мы забрали провизию, соорудили из жердей стланика носилки, завернули тракториста в тулуп и понесли к нашему жилью. Нелегко нам было добраться до своего дома. Пурга бушевала с неослабевающей злобой. Но теперь мы спасали товарища, который не побоялся рискнуть жизнью, чтобы не дать умереть нам, и мы, превозмогая усталость, торопились домой, чтобы не дать умереть ему.

Как умели, мы впрыснули трактористу камфару, уложили его в постель, поили сладким горячим чаем (он же вёз нам и чай и сахар), меняли ему белье: на другой день он стал легко и обильно потеть.

— Совсем цыплёнок, —сказал Попов, бережно укрывая больного тёплым полушубком. — Рисковое дело — на Колыме трактор водить… Ну, теперь выходим!

Все мы верили, что выходим, а тракторист по–прежнему лежал с широко открытыми, но ничего не видящими глазами. Странно и жутковато узнать человека таким — живым и чужим всему живому… Рыжеватый, белокожий, с конопушками, которые не согнала и колымская зима… Верно сказал Попов — совсем мальчишка. Даже рыжий пушок, покрывавший его лицо, не старил парня.

Только на третий день тракторист пришёл в себя. А ещё через неделю он окончательно встал на ноги. К тому времени утихла пурга. Мы прокопали в сугробах снега, уплотнённого ветром, дорогу, и тракторист благополучно доставил на нашу стоянку сани с драгоценным грузом.

Вечером мы пили чай — горячий и чёрный, как кипящая смола.

— Ну, парень, — сказал трактористу разомлевший у жаркой печки Попов, —видать, родила тебя мать в совочке. Но всем статьям тебе на этот раз умирать полагалось.

— А я взял да и жить остался! —Тракторист озорно подмигнул старику. — И знаешь, почему? Смерть, она, батя, живых людей сама до смерти боится.

Чаще всего дела человеческие представляются героизмом, когда смотришь на них с дистанции времени. А если невероятное — твоя повседневность и сам ты и твои товарищи живут в невероятном, оно становится нормой, «условием работы». И Попов никогда не считал себя героем. Он просто делал своё таёжное дело со всей возможной добросовестностью и сноровкой.

Разведку мы вели не так далеко от крупного колымского посёлка, но в очень капризном и странном месте: невысокий берег довольно многоводной реки вклинивался узкой долиной в провал между внушительными сопками. По этому провалу бежал говорливый ключ Надёжный.

На стрелке, у впадения Надёжного в речку, стояла наша изба, срубленная плотниками ещё зимой.

Часть продовольствия мы по давно заведённому правилу хранили на вершине сопки, для чего соорудили на четырёх опорах высокий помост: предосторожность в тайге никогда не лишняя.

Беда подобралась нежданно. Вода в речке стала заметно прибывать. Напора Надёжного уже не хватало на то, чтобы «впадать», и он, вздуваясь и пенясь, крутился волчком в своём нешироком устье.

— Не иначе, где‑то в горах ливень идёт, — сказал с тревогой По–пов. — Смоет нас к чёртовой матери. И бурундуки с низины на сопку подались. Воду чуют…

Тревога Попова была вполне обоснованной, а поведение бурундуков — не разгаданным пока, но точным признаком надвигающегося наводнения. Разведчики Колымы отлично помнят казус с рекой Армань. Он произошёл в 1938 году. В эту реку с гор хлынул поток такой мощи, что Армань повернула вспять впадавшую в неё Ойру и таким путём пробила себе новое русло к Охотскому морю.

От колымских рек всего жди!

— Думать нечего, — сказал я по праву старшего, — давайте таскать вещи на сопку, к продовольственному складу.

В партии нас было человек десять. Связали мы в узлы постели, одежду, посуду, взяли палатку, топоры, спички, папки с моими записями. Все это в два приёма удалось поднять на сопку. В третий раз мы уже не спустились к своей избе. Со страшной мощью река хлынула в русло Надёжного, затопила пологий берег, подмыла и разметала нашу избу… Все унесло: инструмент, взрывчатку, рацию, затопило шурфы и борозды. Вся работа пошла прахом.

— Несуразное место выбрали, —сказал Попов с досадой и огорчением, — без ума!

— Не мы выбирали. Мы на готовое пришли.

— Вот то‑то и оно, что на готовое.

… Попов с тремя рабочими вызвался пробиться в управление. Мы остались на месте. Поставили палатку, соорудили каменный очаг. И потянулись дни томительного ожидания. Ждать всегда тяжко. Ждать в безделье — вдвойне! Дня через три вода схлынула, река, вошла в своё русло. Мы вычерпали воду из недобитых шурфов. Готовились, как могли, к продолжению работ. А Попова все не было. Не появился он и на седьмой и на десятый день…

День ото дня мне становилось все тоскливее и тревожнее. Нет Попова! В тайге все может случиться. В эти дни томительного ожидания я по–настоящему почувствовал, насколько близок мне этот человек. Странно устроена душа человеческая! Ведь с Поповым ушли ещё трое рабочих. Но о них как‑то не так остро думалось, а вот нет Попова — и я места себе не могу найти: с ним что‑то случилось, с ним беда… По вечерам я поднимался на сопку, подолгу смотрел в ту сторону, откуда мог появиться мой друг с товарищами. Но Попов как в воду канул. А может, и в самом деле канул — мог и утонуть, и с кручи сорваться, и людей недобрых встретить, и зверя… Ждать дальше стало совершенно невыносимо. На исходе второй недели я решил отправиться на розыски…

Читайте также:  Оквэд для продажи пива ночью

Попов разбудил нас на рассвете того дня, когда мы снарядились его искать. Оборванный, заросший, щеки ввалились.

— Где остальные ребята? — заволновались мы.

— Живые. Не бойтесь. Версты три отсюда. Сгрузили мы все. На себе таскать придётся.

Было не до расспросов. Мы быстро оделись и пошли за Поповым. Дорогой он все и рассказал нам.

В управление они пришли благополучно, на третий день. Там без особых хлопот снарядили машины со всем необходимым. Попов рассказывать не любил, и каждое слово из него приходилось клещами вытягивать.

— Как же вы ехали? Без дороги?

— Без дороги. Берегом. По малой…

— Ничего ехали. Не шибко, но ехали. Всё бы хорошо, да прижим. Она новым руслом пошла, в сторону.

Прижим — это страшная беда колымских приречных дорог. Всем своим многоводьем река прижимается к каменному обрыву сопки, и ходу машинам нет.

— На себе через сопку перетаскали. Водители помогли. Спасибо, ребята хорошие.

— Это уже здесь, около нас?

— Нет, ещё вёрст тридцать оставалось. Мы немного на машинах‑то проехали.

— Так нам тридцать вёрст идти? — испугался я.

— Нет, мы плот связали. Водой спустили. До порогов. Тут теперь буруны рядом.

Мы как раз подошли к тому месту, куда Попову удалось доставить новое снаряжение.

На берегу, у кучи клади, спали его спутники. Чуть ниже вздувались гребни белой пены. Через нагромождение каменных глыб пробивала себе новую дорогу, бурлила и ревела наша сумасбродная река.

— Вы берите, сколько по силам, — устало оказал Попов. — А я тоже вздремну маленько…

Он лёг рядом со своими товарищами и сейчас же намертво уснул.

Тайга загорелась ночью. Багровые отсветы зарева охватили небо. Пожар бушевал где‑то совсем близко. К полуночи в небо стали прокрываться оранжево–жёлтые языки пламени.

— В Студёном распадке горит… Вёрст за двадцать, не дальше. — Он вздохнул с огорчением: —Сто лет растим дерево, а сгорит в одночасье… Жалко.

Днём небо затянуло дымом. В нем висел тусклый багровый шар, совсем не похожий на солнце. В воздухе пахло гарью. В обеденный перерыв Попов снова заговорил о пожаре.

— Тушить надо идти. Зря пропадает тайга. Жалко.

Что‑то очень хорошее было в этой жалости Попова. Казалось бы. зачем ему тайга? Вся ведь она не сгорит. И самому Попову хватит на всю жизнь и того леса, что останется. И опасности непосредствен-, ной не было: горело действительно вёрст за двадцать. Я пошутил:

— Чего тебе эта тайга далась? Сама потухнет.

Попов не принял шутки, обиделся и замолчал — огорчённый и непонятый. Я уже и сам не рад был, что так неуклюже и глупо обидел старика, и постарался поскорее устранить возникшую неловкость.

Источник

Сочинение 9.3. Что значит отвечать за кого-нибудь?

– (2)Жучка в старый колодец упала, – отвечает няня. – (3)Весь день, говорят, визжала, сердечная.

(4)Мальчик с ужасом вслушивается в слова няни, и мысли роем теснятся в его голове. (5) У него мелькает масса планов, как спасти Жучку, он переходит от одного невероятного проекта к другому и незаметно для себя засыпает. (6)Он просыпается от какого-то толчка среди прерванного сна, в котором он всё вытаскивал Жучку, но она срывалась и вновь падала на дно колодца.

(7)Решив немедленно идти спасать свою любимицу, Тёма на цыпочках подходит к стеклянной двери и тихо, чтобы не произвести шума, выходит на террасу. (8)На дворе светает.

(9)Подбежав к отверстию колодца, он вполголоса зовёт:

(11)Жучка, узнав голос хозяина, радостно и жалобно визжит.

– (12)Я сейчас тебя вызволю! – кричит он, точно собака понимает его.

(13)Фонарь и два шеста с перекладиной внизу, на которой лежала петля, начали медленно спускаться в колодец. (14)Но этот так хорошо обдуманный план неожиданно лопнул: как только приспособление достигло дна, собака сделала попытку схватиться за него, но, потеряв равновесие, свалилась в грязь.

(15)Мысль, что он ухудшил положение дела, что Жучку можно было ещё спасти и теперь он сам виноват в том, что она погибнет, заставляет Тёму решиться на выполнение второй части сна – самому спуститься в колодец.

(16)Он привязывает верёвку к одной из стоек, поддерживающих перекладину, и лезет в колодец. (17)Он сознаёт только одно: времени терять нельзя ни секунды.

(18)На мгновенье в душу закрадывается страх, как бы не задохнуться, но он вспоминает, что Жучка сидит там уже целые сутки. (19)Это успокаивает его, и он спускается дальше.

(20)Жучка, опять усевшаяся на прежнее место, успокоилась и весёлым попискиванием выражает сочувствие безумному предприятию. (21)Это спокойствие и твёрдая уверенность Жучки передаются мальчику, и он благополучно достигает дна.

(22)Не теряя времени, Тёма обвязывает вожжами собаку, затем поспешно карабкается наверх. (23)Но подниматься труднее, чем спускаться! (24)Нужен воздух, нужны силы, а того и другого у Тёмы уже мало. (25)Страх охватывает его. (26)Но он подбадривает себя дрожащим от ужаса голосом:

– Не надо бояться, не надо бояться! (27)Стыдно бояться! (28)Трусы только боятся! (29)Кто делает дурное – боится, а я дурного не делаю, я Жучку вытаскиваю, меня мама с папой за это похвалят.

(30)Тёма улыбается и снова спокойно ждёт прилива сил. (31)Таким образом, незаметно его голова высовывается наконец над верхним срубом колодца. (32)Сделав последнее усилие, он выбирается сам и вытаскивает Жучку. (33)Но теперь дело сделано. (34)Силы быстро оставляют его, и он падает в обморок.

(По Н.Г. Гарину-Михайловскому*)

* Гарин-Михайловский Николай Георгиевич (1852–1906) – русский писатель. Самым известным его произведением стала повесть «Детство Тёмы», с которой он начал своё литературное творчество.

Ответственность – это значит быть готовым на всё ради кого-нибудь. Быть ответственным нелегко, потому что нужно преодолевать трудности и свои слабости. Именно в этом нас убеждают произведения художественной литературы.

Рассказ Н.Г.Гарина-Михайловского посвящено смелому поступку мальчика, который спас свою собаку. Ради этого ему пришлось преодолеть свою слабость: «На мгновенье в душу закрадывается страх, как бы не задохнуться, но он вспоминает, что Жучка сидит там уже целые сутки». Тёме было нелегко, ведь он затеял по-настоящему опасное дело. Но мальчик выкарабкался из колодца вместе со своей Жучкой и только тогда позволил себе упасть в обморок, отдав все силы спасению своей собачки. Ради этого он был готов на всё, потому что обладал таким качеством характера, как ответственность.

Здесь уместно сказать: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Самым знаменитым произведением про ответственность является история о Маленьком Принце, написанная Сент-Экзюпери. Из этой сказки мы узнаём, что счастье любви предполагает и ответственность: любимое существо оберегают, о нём заботятся, спасают его в беде.

Ответственность – обратная сторона любви, об этом часто не задумываются, но это истина, не требующая доказательств. Каждый из нас должен быть готов сделать всё ради кого-то, им прирученного. А безответственные оказажутся в пустыне одиночества, и будут находиться там, пока не поймут главный секрет: в жизни есть смысл, когда ты готов ради кого-то умереть.

Источник

Колесников гавриил семенович тайга загорелась ночью сочинение
Adblock
detector